Сергей Лисин (lisin) wrote,
Сергей Лисин
lisin

История моей семьи. Папа.

Папа родился в 1930 году, в, тогда еще, Нижнем Новгороде. Он всегда шутил по этому поводу, что в его метрике, в графе место рождения было указанно г. Нижний Новгород, в паспортах — г. Горький, а в свидетельстве о смерти опять будет Нижний Новгород. Так оно и вышло.

Я, помню, спросил его однажды — что ты делал, когда началась война? Он сказал — играл в футбол. Его, днем раньше, дедушка водил в парикмахерскую, где, по тогдашней моде папу подстригли наголо. Считалось, что регулярная стрижка наголо в детстве способствует укреплению волос и предотвращает раннее облысение. В общем, папу обрили, и он, обиженный на весь белый свет, поглубже натянув кепку на уши, играл в футбол. И в это время — «Сегодня, 22 июня, фашистская Германия…». Детство закончилось.

Во время войны, оставшись единственным мужчиной в семье, не считая 4-х летнего брата Вову, папа решал практически все проблемы. Решал по разному, сообразно ситуации и тому, неспокойному, времени. История про конфеты, рассказанная мной раньше, лишь одна из многих гораздо более серьезных.

К концу войны, когда в тыловом Горьком ситуация более-менее стабилизировалась, стали увеличиваться нормы продажи продуктов и запахло победой, папа увлекся коньками. Тогда, коньки были одним из самых популярных в народе видов спорта и отдыха. Спортсмены тренировались на стадионе «Водник», там же проводилось массовое катание, а для простых людей, не имеющих денег на массовое, в парке им. Кулибина заливались все дорожки, и они катались там.

Первым, и единственным тренером папы стал Евгений Иосифович Лечфорд, который, несмотря на еврейское отчество, был потомком обрусевших английских эмигрантов во втором поколении. Именно Лечфорд стоял у истоков послевоенного возрождения горьковского конькобежного спорта.

Папа, благодаря врожденным физическим данным и таланту спринтера достаточно быстро прогрессировал и уже в первые послевоенные годы начал устанавливать всесоюзные рекорды на 500 и 1000 метров среди юношей. Это все привело к тому, что его включили в состав первой послевоенной сборной команды СССР в 1947 году. Взрослая часть команды, тогда готовилась к чемпионату мира 1948 года, в котором наши конькобежцы должны были впервые после войны дебютировать на международной арене, а молодежь, в составе горьковчан Лисина и Фомичева, а так же туляка Гришина, училась у старших уму разуму и набиралась опыта.

Сборы, летом 1947 проходили в недавно присоединенной к СССР Прибалтике, которая была относительно слабо затронута войной. Там сохранилась какая-то инфрастуктура позволившая организовать приемлемые условия для подготовки. Больше всего, их, детей войны, поразило питание на сборах. Можно было брать добавку гарнира, а иногда даже всего блюда. Подобная роскошь была так незнакома и чужда, что ребята поперву стеснялись, а потом, войдя во вкус, отъевшись, набрали вес и начали страдать от травм — связки отставали в развитии от быстро увеличивающихся в размере и силе мышц. В результате зима 1947\48 выдалась у Лисина и Гришина крайне неровной в плане результатов. Фомичев вообще «слил».

Дальнейшая спортивная карьера у папы шла относительно ровно. Он попал в армию, в недавно организованное Василием Сталиным ЦСКА (возможно тогда оно называлось по другому), отслужил, отказался от сверхсрочной, вернулся в «Водник» и потихоньку стал заканчивать со спортом. Результатов, тех которые хотелось видеть, не было и во многом из-за раннего начала, да ещё и при ослабленном военным голодом организме.

На фоне этого, Евгений Гришин прогрессировал с невероятной скоростью и постоянством. Забегая вперед, скажу, что свою карьеру он закончил 4-кратным олимпийским чемпионом и до сих пор остается живой (слава богу!) легендой мировых коньков.

С 1952 папа стал работать тренером и именно в этой сфере достиг огромных успехов.

Честно говоря, я не помню, да и он не считал, сколько он подготовил МС. Точно помню, что МСМК было подготовлено 12, из них два рекордсмена мира. Начиная с конца 60-х, кто-то из папиных воспитанников, постоянно находился в основном составе сборной страны, а с середины 70-х папа и сам стал её тренировать, правда, не как старший тренер — на эту должность он сам не соглашался. Не соглашался по одной простой причине — провинциала на посту старшего тренера сборной при первом же удобном случае сделали крайним, за какое либо поражение, а необходимых связей, чтобы все правильно представить у него в Москве, естественно, могло не хватить.

Начиная с 1973 он, зимой, практически не вылезал из загранкомандировок и наш домашний телефон, наверняка, прослушивался КГБ. В общей сложности, на сборах папа проводил 300-315 дней в году, и лишь полтора-два месяца был дома, как правило, весной.

В те годы, несмотря на застой, отношение к советским гражданам в разных странах было разное. В Швейцарии, например, когда они в 1977 прилетели в Давос, несколько центральных газет вышли с заголовками на первой полосе — «30 коммунистов приехали в Швейцарию», «Красный десант в Давосе» и т.д. Олимпиада 1980 года в Лейк-Плейсиде совпала с вводом советских войск в Афганистан, и в США уже зимой началась соответствующая компания в СМИ. Одним из её итогов стал бойкот московской олимпиады, а тогда, в феврале, диспетчеры аэропорта Кеннеди в Нью-Йорке отказались обслуживать рейс Аэрофлота. После нескольких часов ожидания советскую делегацию посадили на автобусы и отправили в Вашингтон, откуда они улетели личным самолетом посла СССР в США Добрынина. Отказать дипрейсу в обслуживании американцы не имели права — это был бы скандал.

В 1982 папа ушел с тренерской должности на административную работу. До 1989 года он был директором Горьковской ШВСМ, потом два года проработал в горспорткомитете, а потом вернулся на тренерскую работу.

Меня он начал тренировать в 1991, а спустя четыре года, в 1995 я уже стал чемпионом России среди юношей и повторил победу в 1996, попав, как следствие, в сборную России среди юниоров.

16 ноября 1996 он умер от рака. Болезнь он заработал через хроническое переохлаждение, которое возникало когда он, часами стоял на льду, работая со спортсменами. Последние четыре месяца он провел на морфине, который я сам покупал ему по выписанным «красным» рецептам.


Другие заметки

Мама

Дедушка

Конфеты

Tags: Семья
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments